Восток + Запад (не по Киплингу):
Астраханская областная научная библиотека

Прежде чем начать рассказ об Астраханской областной научной библиотеке, разрешите представить город, в самом центре которого она встречает своих читателей.
Астрахань – город порубежный, торговый. Связанный караванными путями – Великий шелковый путь тоже проходил через него - со странами Востока и Запада, он не знал средневековой замкнутости, был открыт всем народам мира. В городе были индийское, персидское, армянское подворья, здесь жили немцы, французы, итальянцы, поляки, армяне, индусы, калмыки и казахи, не считая исконного татарского и русского населения. Через Астрахань прошли, начиная с Ибн-Батуты, едва ли не все самые известные путешественники, дипломаты, миссионеры. Именно с их легкой руки Астрахань получила титулы Волжской Венеции и Волжской Пальмиры. Астрахань говорила, читала, писала и торговала на всех языках мира со всем миром, богатела и строилась.
На протяжении всей своей истории она притягивала и манила “флибустьеров и авантюристов” самых разных национальностей и вероисповеданий, - неудивительно, что это поистине вавилонское столпотворение наций запечатлено в православных церквах и соборах, татарских и персидских мечетях с их живописными минаретами, в католическом соборе и лютеранской кирхе, в армянских церквах, синагогах, хурулах. Оно дает о себе знать то намеком, а то и впрямую и в гражданской архитектуре тоже. Ах, если бы все это полностью сохранилось! Но и в наши дни притягивают взгляд затейливые восточные и арабские мотивы на фасадах “образцовых” классических проектов; доминируют, правда, пышные купеческие особняки, многочисленные деловые, административные, общественные постройки, создавая облик крупного капиталистического города. Особенно выделяются, как и в соседних богатеющих городах, здания банков: каменные хранители больших капиталов возводились как по проектам лучших астраханских зодчих, так и столичных архитекторов. Эти символы процветания отчетливо выделяются среди окружающей застройки своими фасадами, оформленными с использованием дорогих облицовочных материалов, и оригинальным декором.
Среди построек деловой и промышленной архитектуры выделяются два здания. Первое из них стало визитной карточкой города. Приезжавшие в Астрахань еще издалека с удивлением взирали на возникающее прямо в степи что-то белое и сказочное: это сооружение оказывалось железнодорожным вокзалом – на открытках начала ХХ века он напоминает своей слепящей белизной знаменитый Тадж-Махал, хотя купол у него, конечно, другой. Фасад сформировал облик новой привокзальной площади города, традиционно воспринимаемого как восточный: получилось эффектно и узнаваемо.
Второе находится в исторической части Астрахани, на [бывшей] Эспланадной улице, по которой когда-то проходила граница Белого города: с конца XIX века улица по праву стала считаться банковской, поскольку на сравнительно небольшом ее участке в своих собственных роскошных зданиях разместились целых пять крупных финансовых учреждений, а множество других арендовали помещения попроще.
В начале 1909 года, домовладение, состоявшее из пяти каменных строений и сменившее многих хозяев, было продано в очередной раз: владельцем стал Русский банк для внешней торговли. И уже в 1910 году здесь быстрыми темпами начали возводить еще одно банковское здание: правление одного из самых крупных и прибыльно ведущих дела российских банков приступило к постройке в Астрахани своего отделения (банк имел уже 57 отделений в других городах России) для производства торговых операций с Персией, Хивой, Бухарой и другими экзотическими краями. Проект исполнил Петр Иванович Балинский (1861-1925), известный петербургский архитектор, инженер, изобретатель, экономист, предприниматель, строивший в Петербурге промышленные и медицинские здания, жилые дома, в том числе и знаменитый дом на Литейном проспекте, 33 – главный петербургский адрес Сергея Есенина. Наибольшую известность (и наибольшие огорчения) принес выдающемуся и разностороннему специалисту тщательно разработанный проект петербургского метрополитена (был вариант и для Москвы). Балинский много и весьма серьезно занимался экономическими и социальными проблемами, руководил различными акционерными и промышленными обществами, был активным и влиятельным общественным деятелем. Дав согласие на проектирование здания для банка в Южной Пальмире, зодчий, как нам представляется, настолько проникся аурой Востока, что создал блестящий образец деловой постройки в стиле восточной архитектуры: в центре Тегерана, по словам сотрудников иранского консульства, возвышается едва ли не брат-близнец нашего Восточного банка, как его вскоре стали именовать.
Черно-белый снимок дает, конечно, лишь приблизительное представление о внешнем облике постройки: исчезает красочное многоцветье включенного в “Cвод памятников истории и культуры Астрахани и Астраханской области” как исторически ценный архитектурный объект здания. Оно “показывает себя” только северным и западным фасадами, южный выходит во двор, восточный не был даже оштукатурен, он прикрыт, но не полностью, соседней, из XIX века, постройкой, давая всем понять, что все здание выполнено в кирпиче. Красиво же оно со всех сторон: модерн переваривает все и получается “ах!”, особенно на фоне стекла и бетона. “Наш” модерн – это вдохновенное использование традиционных для арабского и среднеазиатского зодчества приемов: и простой кубический объем самого здания, и эта знаковая плоскокупольная четырехлопастная крыша-тюбетейка, и многоцветная (пронзительно-синий, бордовый, белый, зеленый, охра) глазурованная плитка фасадов, орнамент в виде параллельных полос по всему фасаду - все работает на создание восточной ауры. На снимке отчетливо просматривается основной декоративный мотив - стрельчатая арка, но самый узнаваемый восточный акцент - это решенный подобно айвану - традиционному порталу как культовых, так и гражданских персидских сооружений - главный вход. В интерьере здания оформление стен, дверных и оконных проемов построено на повторении стрельчатой арки.
Декоративная тема фасадов повторяется, развивается в интерьере здания: все десять окон (пять на север и пять на юг – просто царство света!) операционного банковского зала - это все та же непостижимо воздушная стрельчатая арка… Прекрасно сохранились расположенные по всему периметру зала настенные панно из поливной керамической плитки “настоящего мусульманского” зеленого цвета: обрамленные широкими темными дубовыми рамами, они представляют собой неглубокие ниши, повторяя своими формами стрельчатые ниши главного фасада. И повсюду мы видим восьмиугольную розетку-звезду из скрещенных квадратов: она в оконных и лестничных переплетах, на дверных филенках, на дубовом обрамлении панно, в керамических плитках на полу вестибюля, на спинках стульев: это та самая розетка, переплеты которой формируют круглые окна айванного портала…
В 1918 году в Астрахани сменилась власть, вскоре прекратили свою деятельность многие учреждения, Восточный банк тоже оказался в их числе, здание было муниципализировано и стало одним из объектов “жилфонда”, но вскоре большинству его обитателей пришлось расстаться с уже обжитым местом… Астрахань с XVIII века являлась административным центром калмыцкого народа. В начале 1918 года советская власть была провозглашена и в Калмыкии: при Астраханском Губисполкоме создается сначала секция, затем Калмыцкий исполком на правах уездного, а уже осенью 1920 года, в составе СССР, образована Калмыцкая автономная область с центром в Астрахани: для мгновенно разросшихся властных и управленческих структур требовались помещения…Здание теперь уже бывшего Восточного банка (его именовали еще и Азиатским) занимает Калмыцкий областной финансовый отдел, именуемый во всех архивных документах и справочных изданиях Калмоблфинотделом: что ни говорите, но преемственность в использовании здания явно присутствует. Но в мае 1927 года Совет народных комиссаров РСФСР постановил перенести административный центр Калмыкии в Элисту. Здание Калмоблфинотдела, или Калмыцкого банка, как его стали называть за истекшие годы, превратилось в аппетитный лакомый кусочек для многих астраханских учреждений и организаций.
На право занять освободившееся внушительное, красивое, двухэтажное, с сухими подвальными помещениями здание начала претендовать и Окружная центральная библиотека, в то время с превеликими трудностями размещавшаяся со своими отделениями и архивом (под архивом подразумевался весьма обширный фонд дореволюционной литературы, как самой библиотеки, так и поступившей из различных упраздненных астраханских библиотек) в огромном здании бывшего Дома Городских учреждений вместе с краеведческим музеем и другими многочисленными организациями. Архивные документы доносят до нас страсти накаленной до предела борьбы за обладание престижным, изъясняясь современно, особняком в самом центре города. Все завершилось благополучно и в справочниках и путеводителях по Волге отмечается, что “Центральная библиотека Астрахани получила в свое распоряжение прекрасное здание: одно из лучших зданий, занимаемых библиотеками Поволжья”.
И все же в этой истории с победившей в “острой конкурентной борьбе” своих соперников библиотекой есть один любопытный момент: внезапная быстрота положительного решения вопроса на фоне длительных отказов решить его в пользу подчиненного отделу народного образования не самого крупного в городе учреждения. Начиная с 1938 года, когда библиотека широко отмечала сто лет со дня своего открытия, во всех публикациях о библиотеке появляются сведения о том, что одно из лучших зданий города библиотеке было отведено при содействии Н.К. Крупской, занимавшей тогда пост заместителя наркома просвещения РСФСР и обратившейся в Астраханский Губполитпросвет с просьбой подыскать для библиотеки новое помещение.
Возможно, так оно и было, но вот письма эти пока не обнаружены, зато наличие послания Надежды Константиновны в библиотеку, которая с марта 1934 года стала носить ее имя, точно является непреложным фактом, хотя сохранилось оно только в копии. Письмо - написанное, кстати, от руки - очень конкретное, проникнутое неподдельным интересом к “трудам и дням” библиотеки, но нет ни малейшего намека на то, что раньше замнаркома имела хоть какое-то представление о здании, которое она называет “красивым”: оказывается, в Наркомпросе имелся снимок нашего восточного чуда! Сохранилась и копия коллективного ответа, но и он совершенно деловой и не содержит никаких напоминаний о хлопотах Н.К.Крупской по получению столь замечательного Дома для библиотеки. В канун юбилея коллектив получил от Надежды Константиновны поздравительную телеграмму: скромный бронзовый барельеф ее автора и главная смысловая часть текста, запечатленные на небольшой вертикальной мраморной плите, ненавязчиво напоминают всем, кто поднимается по старинной парадной лестнице, о делах давно минувших дней… Зато огромный портрет Н.К.Крупской, помещенный на восточной стене пропорционально огромного читального зала, вплоть до реставрационных работ по случаю недавнего юбилея – уже 165-летнего! - внимательно разглядывал читателей много-много лет. Судя по всему, это был один из трёх портретов, заказанных библиотекой местному Товариществу художников к юбилейным торжествам 1938 года: где они могли бы разместиться все три, представляется с трудом (остальные два до нас не дошли). Не дошло, к сожалению, тогда же выполненное маслом изображение здания, о котором мы рассказываем: картина отчетливо видна на одном из снимков юбилейных выставочных стендов, - судя по снимку, получился неплохой городской пейзаж: возможно, в качестве такового он украшает чей-нибудь приватный интерьер и поныне... Возвращаясь к теме “Н.К.Крупская и здание Астраханской библиотеки”, выразим надежду, что пресловутые письма рано или поздно будут найдены в одном из многочисленных архивных фондов если не в самой Астрахани, то в Москве, в фонде Секретариата заместителя наркома просвещения в ГАРФе, этот фонд насчитывает 1183 единицы хранения: почему бы там не оказаться и копиям официальных документов, отосланных в 1928 году в астраханский Губполитпросвет из наркомата?
Как же жила библиотека в своем новом, четвертом с момента открытия в 1838 году, доме? Читаешь архивные документы и понимаешь, что именно через детали лучше всего узнается конкретная эпоха: просматриваешь, например, “Правила внутреннего распорядка”, регламентирующие все и вся, в том числе и структурные подразделения, и вдруг наталкиваешься на «время работы читальни для взрослых» и… «Громкой читальни»; или узнаешь, что “Время работы читален в летнее время в связи с переносом их на воздух в сады может быть изменено, но не должно превышать 6 часов”. Представляете? На воздухе в саду читальня самой главной библиотеки города! Впрочем, это не столько от местного колорита, сколько от колорита времени: вспомните кинофильмы тех далеких лет -, между прочим, летние читальни в Астрахани не пустовали и в пятидесятые годы… Библиотека, конечно же, активно участвовала в движении по ликвидации безграмотности, имела приличный передвижной фонд: книгоноши по окрестностям Волжской Венеции передвигались на рыбацких лодках, в бескрайних степях от одного казахского кочевья к другому двигались кибитки-передвижки. Кстати, в штате библиотеки был библиотекарь-нацмен Отделения комплектования, в его ведении находилась “литература для пополнения нацмен изб-читален и библиотек”. При библиотеке работали еврейское, татарское, армянское отделения, некоторое время - персидское… Восточный стиль здания не мог обойтись без арабской вязи, вскоре, правда, сменившейся на русскую графику…
Можно посмотреть и на другую сторону жизни библиотеки: приказы самых разных инстанций, черновики ответов, прошений в эти самые инстанции, трудности с подпиской, оплатой, заказанной напрямую в издательствах и уже частично полученной литературы, проблемы с водой и отоплением, а уж кадровые вопросы: заведующие поначалу менялись по двое-трое в год, библиотекари и того чаще - по разным причинам, конечно, но и из-за маленьких окладов тоже, однако, самые грустные (думается, большая часть таких дел находится в архиве другого ведомства) вызваны все тем же временем: заведующий библиотекой в ответ на сигнал так называемого “Листка действия”, присланного из газеты “Коммунист ”, сообщает, что ему известно об аресте мужа библиотекаря М.Н.Миловидовой, но что она, как жена врага народа, больше не работает на обслуживании читателей, а переведена на внутреннюю работу: тогда никто еще не знал, что муж Марии Ниловны, замечательный архитектор (построенные им здания и поныне украшают город) Николай Николаевич Миловидов, был уже расстрелян… Мария Ниловна, учившаяся французскому языку и музыке в Петербурге и Женеве, в списке персонала на 1939 год не числится: ее арестовали в августе 1938 года и выслали в Казахстан.
Во время войны библиотека не закрывалась: читатели приходили в свою неотапливаемую библиотеку, спрашивали новинки и классику. Исправно поступали не только газеты, но и толстые академические журналы. Читатели мерзли, но занимались, частенько при свете коптилок… Вновь возникла нужда в громких читках, но теперь читали в госпиталях раненым. Факт к размышлению: бюджетное финансирование в годы войны возрастало ежегодно! Как бы радовался последний предвоенный директор Иван Федоро-вич Серенков, бившийся за подписку, за новые трубы, топливо: воевавший только из-за спорного помещения с “Табакторгом ”(наследие местного колорита: соседняя улица называлась раньше Табачный ряд, на ней было много табачных магазинов, лавок и складов), он ушел на фронт сразу после объявления войны и погиб в первые же месяцы…
Но, кажется, наш рассказ стал походить на отчет по хронологическим срезам? Заглянем сразу в пятидесятые, когда одновременно с Оттепелью, в 1957 году, в библиотеке появился библиограф-краевед Владимир Иванович Попов, приглашенный в Астрахань тогдашним директором библиотеки Алексеем Ильичом Радугиным: когда-то они вместе учились в Московском библиотечном институте, окончив его в 1942 году. Война надолго развела обоих. Алексей Ильич в 1945 году стал директором нашей библиотеки и пережил вместе с ней все крутые зигзаги истории, в сохранившихся стенограммах его отчетных выступлений чувствуются живая интонация, иронический склад ума и эрудиция, сильная воля и решительность. Он добился расширения площадей, увеличения штатов, при нем библиотека получила новый статус, он написал “Очерки по истории библиотеки им. Н.К.Крупской”, которые, к сожалению, никогда не были изданы, но, может быть, главное дело он свершил, пригласив - или заманив? - на выбитую им ставку библиографа-краеведа своего московского однокурсника. Астрахань и библиотека понравились Владимиру Ивановичу своим восточным колоритом настолько, что он не принял предложения остаться в Москве и навсегда связал с ними свою жизнь: первое время он и жил вместе с семьей при библиотеке, в дворовом флигеле, ей принадлежавшим. И очень скоро бывший военный переводчик и военный корреспондент стал центром притяжения городской интеллигенции: каждый, кто соприкасался с Владимиром Ивановичем, помнит его до сих пор и с каждым годом отчетливее понимает, что ставшее заезженным словосочетание “свет и цвет провинции” полностью применимо к Владимиру Ивановичу Попову. Он был настоящим библиотекарем, замечательным библиографом-краеведом, знатоком мировой литературы, умевшим донести свой восторг и благоговение перед чудом человеческой мысли до читателей, а впоследствии и до поколений студентов, он был поэтом, переводчиком, другом – с войны – замечательных Марков: Соболя и Лисянского… Он был азартным газетчиком, главным редактором художественного вещания на телестудии, одним из лучших и любимейших преподавателей педагогического института, читавшим разные курсы зарубежной –от античной до французской – литературы, давая при этом, как бы между прочим, основы истории и теории перевода и полностью уничтожая снисходительное отношение к “второстепенным” писателям и поэтам прошлых веков. Обладая замечательно подобранной домашней библиотекой, он всю жизнь переписывал стихи от руки: “… Он знает всего Пастернака,/ Всего Пастернака, помимо всего…” – строчки из восторженного студенческого экспромта, а сам адресат был мастером этого жанра… Владимир Иванович Попов всегда с нами: в краеведческих каталогах стоят составленные им, прекрасно аннотированные, карточки, то и дело спрашиваются его указатели по краеведению – недаром именно библиотека дважды устраивала краеведческие чтения с символическим названием “Живая память”, посвященные Коллеге, Другу и Учителю, на которых собирались друзья Владимира Ивановича…
Старинное здание не раз и не два ремонтировалось, были утеряны какие-то детали, во время реставрационных работ что-то восстанавливалось, но неповторимый колорит и некая загадочность сохранились, может быть, благодаря сохранившимся комнатам-сейфам, тяжелые металлические двери которых напоминают о былом предназначении здания. Недавно отреставрированный огромный зал, в котором впору устанавливать орган, украшенный смонтированными наконец-то люстрами (по-восточному пышными и по-царски роскошными), засветился нежнейшим фисташковым и изумрудно-зеленым оттенками, восхищая не только астраханцев, но и многочисленных гостей. Гости, как когда-то встарь, прибывают в Астрахань отовсюду: в библиотеке встречают то принцессу Таиланда, то жену индийского посла, то генерального консула Ирана, то ведущих французских журналистов, добравшихся до Астрахани по следам Александра Дюма и обнаруживших в библиотеке прижизненные издания своего кумира (и не только его)… Впрочем, перечислять можно еще и еще, но зачем? И так ясно, что старинное здание, в котором, кстати, очень уютно расположился Центр открытого доступа в Интернет, и традиции хранит и в ногу со временем идет: речь идет о новых технологиях, конечно, а не о пристроенном в 1987 году новом, из стекла и бетона, здании. Это железобетонное сооружение, теряя на каждом из этапов строительства архитектурные детали, увязывавшие первоначально проект с восточным обликом бывшего банка, пожалуй, должно было убить своего изящного соседа, но этого, к счастью, не произошло, такое соседство лишь подчеркнуло с выгодной стороны своеобразный облик творения петербургского зодчего, раскрыло для обозрения западный фасад, ранее прятавшийся за тяжелыми воротами и железной калиткой, на которой висела табличка с именами живших рядом со своей работой библиотекарей… А связывает здания и эпохи установленная углом на северо-восточном фасаде нового мемориальная доска, напоминая [ет] всем нам, ныне живущим, о щедром даре нашего земляка Ивана Акимовича Репина, который почти сто лет назад передал родному городу уникальную коллекцию книг и гравюр, настолько значительную, что залетевший к нам в 20-е годы эмиссар “Международной книги” попытался вывезти коллекцию за рубеж, дабы страна Советов получила взамен немалое количество валюты. Но это уже другая история, а наша продолжается, продолжается с 1838 года, когда открытию библиотеки помогли и деньгами и книгами астраханцы разных национальностей: русские, немцы, армяне, персы, татары…Их потомки приходят в Библиотеку, соединяющую, как и сам город, вопреки знаменитой сентенции Киплинга, Восток и Запад в одно целое. Этим особым астраханским сплавом пронизано творчество нашего земляка Велимира Хлебникова, которого невозможно понять до конца, если не побываешь в Астрахани, получившей к концу ХХ-го века ещё один титул: “Водный лабиринт, город смешанной крови” – так назвал свою статью о Хлебникове и его городе Икуо Камэяма, японский филолог, влюбленный в [творчество] поэта, астраханский автограф которого хранится в нашей библиотеке.

З.А.Маломётова, зав. отделом редких книг АОНБ // У книжной полки. – 2004. - № 4. – С. 94 – 96. – (журнальн. Вариант дан в сокращ.).

назад