Некоторые итоги

Возможности генеалогического метода
в исследовании структуры и состава библиотечных фондов:
некоторые результаты изучения фонда редких книг Астраханской областной научной библиотеки им. Н.К. Крупской

При представлении фонда редких книг Астраханской областной научной библиотеки им. Н.К. Крупской обычно мы даем качественную и количественную характеристику состава наших коллекций, из которой ясно, что библиотека, одна из старейших в России, обладает внушительным количеством как отечественных, так и западноевропейских изданий, отвечающих всем критериям отнесения их к различным категориям книжных памятников в соответствии с подпрограммой «Книжные памятники РФ». Наши книжные памятники периода ручного пресса – западноевропейские – представлены инкунабулой, не учтенной ни в одном другом книгохранилище страны, палеотипами, изданиями второй половины XVI-го века и изданиями XVII – XIX веков; отечественные – изданиями кириллического шрифта начала XVI – XIX веков; книгами гражданской печати XVIII-го и первой трети XIX веков, прижизненными изданиями на русском и основных европейских языках деятелей науки, литературы и культуры, зачастую снабженными информативно ценными инскриптами и т.д.
Закономерным является вопрос: всегда ли библиотека являлась обладательницей именно этого состава фондов? В течение ряда лет в отделе ведутся исследования по реконструкции первоначального состава (поступления накануне и в год открытия библиотеки в 1838); фондов, сформированных в последующие этапы развития библиотеки (вплоть до 1917 года), а также фондов, поступивших в библиотеку в процессе «великого перераспределения» из различных структур, упраздненных после 1917 года.
С самого начала мы стали вести – с переменным успехом – картотеки астраханских библиотек, различных коллекций в составе этих библиотек, владельцев отдельных изданий, фиксируя книжные знаки, печати, записи и пр. К сожалению, не всегда учитывались инвентарные номера, а их информативная значимость весьма велика, - так, в нашем случае это помогло бы установить количественный состав первоначальных фондов, по поводу чего шли споры уже в 50-е годы девятнадцатого века. На данный момент самый большой из выявленных номеров № 3149, т.е. это близко к имевшейся в официальной отчетности той поры цифре. Предпринятые сотрудниками отдела мероприятия соответствовали конкретным целям и задачам отдела редких книг: реконструкции различных фондов в составе определенной библиотеки. Именно на выявлении и реконструкции библиотек, принадлежавших самым различным социальным слоям населения, в разное время настаивали видные исследователи 60-80 гг. прошлого столетия С.П. Луппов, И.Ф. Мартынов и др.(1). Несколько лет назад в профессиональной прессе были опубликованы материалы заседаний научно-исследовательского семинара по библиографии под руководством Б.А. Семеновкера. На третьем заседании был представлен доклад директора Государственной публичной исторической библиотеки М.Д. Афанасьева «Генеалогия библиотечных фондов», в котором излагалась концепция использования методов и метаязыка генеалогии (2). Знакомство с опубликованным в изложении докладом и очень содержательной дискуссией по нему убедило нас в том, что выбранные нами технологические методы изучения фондов, пожалуй, соответствуют в определенной степени предложенному М.Д. Афанасьевым направлению. Одним из основных инструментов данного метода является использование именно библиотечной информации, под которой прежде всего подразумевается «технологический» библиотечный материал: шифры, штемпели, штампы, печати, особые библиотечные пометы, к которым присовокупляются данные об индивидуальных особенностях экземпляров (владельческих и дарственных записях, маргиналиях, экслибрисах, тиснениях на переплетах и корешках) – тогда комплексный анализ накопленной информации позволяет не только уточнить ранее имевшиеся сведения о происхождении фондов, но и успешно реконструировать распыленные библиотеки и собрания. При этом нередко всплывают и становятся неотъемлемой частью культурно-исторического контекста неизвестные и забытые имена и явления, которые подкрепляются данными, полученными в ходе архивных поисков и из дополнительных источников типа печатных каталогов, перечней подписчиков, рукописных реестров или их частичных воспроизведений в различных публикациях и т.п.
В предлагаемой публикации мы попытаемся продемонстрировать некоторые рабочие моменты данного подхода применительно, прежде всего, к «первоначальному» фонду Астраханской Общественной библиотеки.
Итак, состав фондов редких книг нашей библиотеки определяют три крупных массива: фонды Астраханской Общественной библиотеки (далее АОБ, основана в 1838г.), фонды (не полностью) фундаментальной библиотеки Астраханской духовной семинарии (далее АДС, основана в 1778 г.), фонды Городской публичной библиотеки им. И.А. Репина, учрежденной на базе пожертвованной уроженцем Астрахани И.А. Репиным коллекции книг и гравюр, поступившей в Астрахань в 1910 г., а также поступившие после 1917 года частные и реквизированные библиотеки упраздненных учреждений и социальных институтов (3).
Именно благодаря «бибтехнологиям» прошлых столетий (всем этим записанным негаснущими чернилами или карандашом номерам и номерочкам, полочным шифрам, ярлычкам, наклейкам т.п.) и выявляются ныне не только фонды АОБ и библиотеки АДС, частично и Репинской коллекции, в основной своей массе всегда имевшей статус "отдельности", но и их «составляющих». Обратим внимание на тот факт, что типографского книжного знака не было ни в одной из упомянутых библиотек. Ввиду невозможности воспроизведения здесь этих «примет», перечислим «официальные» признаки основных массивов, за исключением Репинской библиотеки: это, прежде всего, рукописные (чернила) экслибрисы первой поры существования АДС и АОБ; определенного типа инвентарные номера и шифры; позже появляются печати, видоизменявшиеся на протяжении времени: круглые – с гербом губернии, овальные – с датой поступления (АОБ); овальные фундаментальной библиотеки АДС; типографские бумажные ярлычки крепостной расстановки (АДС и других библиотек духовного ведомства), различные записи типа «Редкая. Не выдавать» (карандаш, АОБ) и др.
Перейдем непосредственно к демонстрации метода и попробуем убедиться в его эффективности применительно к некоторым «составляющим» каждого массива, но сначала приведем впечатления от Астрахани разных лиц в период открытия в городе библиотеки, именовавшейся то Публичной, то Общественной: Андрея Михайловича Фадеева, попечителя калмыцкого народа, служившего в наших краях в 1836 – 39 годах, и французской писательницы Адель Омер де Гелль, совершившей вместе с мужем, крупным ученым, длительное путешествие по Югу России. «Астраханское общество - пишет А.М. Фадеев, - не отличалось своей обширностию, даже вернее сказать, было очень ограниченное. По образованию и знанию светских приличий, выдавался одним из первых армянский архиерей Серафим, человек довольно начитанный, видевший почти всю Европу и часть Азии. […]. Он один (выделено нами) имел порядочную библиотеку, получал хорошие французские книги, выписывал журналы, которыми и меня снабжал, и я с ним приятно проводил время.» (4). В конце своего пребывания в Астрахани Андрей Михайлович встречался и с четой де Геллей. Вот как описывает госпожа Омер де Гелль астраханское читающее общество, отмечая прежде всего факт чтения французских авторов: «Вероятно, большинство наших романистов вовсе не подозревают о том, что их сочинения с жадностью читают и на берегах Каспийского моря, где их судят с таким же пылом и проницательностью, как и в великих столицах Европы. В Астрахани все русские из «общества» говорят по-французски и ежемесячно получают из Брюсселя наши самые последние новинки (5). Во многих (выделено нами) здешних библиотеках я нашла Ламартина, Бальзака, Александра Дюма, Эжена Сю, Жорж Санд, де Мюссе и т. д., и еще многие другие имена, возможно, в Париже менее известные, чем в Астрахани. Русские дамы читают много; в основном, они обладают здравым смыслом и поддерживают беседу и тонко и умно» (6). Далее госпожа де Гелль упрекает наших дам за то, что они, увы, чересчур увлекаются Поль де Коком и Пиго-Лебреном, и выражает опасение, как бы подобное «легкое» чтение не заставило их превратно судить о французских нравах. «Я вынуждена однако признать, - сообщает она далее, - что многие русские дамы способны оценить по достоинству весьма серьезные труды: я видела в Астрахани, и не в одном доме, «Историю Герцогов Бургундских», «Историю Византийской империи», «Нормандское завоевание» - вплоть до геологических трактатов» (7).
Спустя пять лет Астрахань – «настоящая Венеция» - была всесторонне, беспристрастно и в то же время ярко, то с уничтожающим сарказмом, то с мягким юмором, иногда и с восторгом, описана в посланиях к родным совсем еще молодым Иваном Сергеевичем Аксаковым, который прибыл в Астрахань в 1844 году в составе ревизионной комиссии, расследовавшей деятельность военного губернатора И.С. Тимирязева. Напомним, при И.С. Тимирязеве за шесть лет до прибытия комиссии была учреждена здешняя публичная библиотека, открыт Губернский Музеум и начали выходить «Губернские ведомости». В своих письмах И.С.Аксаков неоднократно отмечает поразившее его своеобразие социально-классового состава низового города: «... здесь нет помещиков и самостоятельного дворянства, а все чиновники... » (8); «Астрахань состоит из двух классов собственно: чиновников […] и купцов, которые заражены тщеславием в высшей степени и, не имея никакого уважения к чиновникам, не хотят стоять ниже их и по костюму, а при богатстве своем, при заемном лоске образованности и при всех удобствах европейской жизни, стоят гораздо выше и пользуются здесь большим весом. » (9).
Соответственно, в Астрахани практически не было усадебных дворянских библиотек, аналогичных знаменитым библиотекам Центральной России, впоследствии раньше или позже вошедших в состав ныне существующих библиотечных и музейных собраний, в которых они являются главной жемчужиной. Применительно к Астрахани можно, пожалуй, говорить лишь об усадебной библиотеке семьи Ахматовых, из которой вышла известная переводчица, прозаик и книгоиздатель Елизавета Николаевна Ахматова (1820-1904). Богатая библиотека состояла в основном из книг на иностранных языках (доминировали французский и английский; первый переводческий опыт был произведен юной Е.Н. Ахматовой с романом «Мальтийский кавалер» Мадам Даш (10)). Библиотека, как и само имение в селе Черепаха (или Началово), ранее принадлежала небезызвестному Никите Афанасьевичу Бекетову, государственному деятелю елизаветинской и екатерининской эпох, бывшему астраханскому губернатору, получившему известность и в качестве писателя. Свою астраханскую библиотеку (была еще одна, в его саратовском имении) Н.А. Бекетов завещал племяннице Марии Ивановне Ахматовой, бабушке будущей писательницы. К сожалению, библиотека погибла при разрушительном пожаре, случившимся в имении в 1848 году, и никаких следов ее до сих пор не прослеживается, а ведь возможно в ней были не только романы конца восемнадцатого и начала девятнадцатого века, но также издания, отражающие богатейший книжный репертуар предыдущих столетий. Кстати, именно Е.Н. Ахматову и жену А.М. Фадеева и имела ввиду госпожа А. Омер де Гелль, описывая круг чтения астраханского дамского «сообщества» (11).
Вновь обратимся к письмам И.С. Аксакова: «… здесь в Астрахани нельзя достать ни "Мертвых душ", ни новейшего издания сочинений Гоголя, но в так называемой публичной библиотеке, составленной из старых книг, старых изданий, принадлежащих к тому времени, когда Астрахань цвела торговлею (выделено нами), имела банк (впоследствии ее подорвавший) и даже книжную лавку, - в так называемой публичной библиотеке, учрежденной Шайкиным, купцом 2 гильдии, но плутом 1 -го разряда – из одного желания получить медаль, - есть старые издания Гоголя, которые мы за подписную плату и требовали из библиотеки» (12).
Не будем вдаваться в детали характеристики купца Шайкина (на самом деле их было двое: отец – Николай Иванович, сын – Осип (Иосиф) Николаевич; отец в 1838 году был заседателем Астраханской палаты уголовного и гражданского суда, а сын стал губернским библиотекарем, сохранились и книги с его владельческими записями: не только на русском, но и на французском языках; имеется и золотая медаль на Александровской ленте, пожалованная отцу (13)), лучше обратим внимание на выделенную нами часть: времена меняются, и эти старые книги, пожертвованные когда-то в учрежденную на юго-восточной окраине Российской империи библиотеку, ныне имеют статус Книжных Памятников. Приведенные же цитаты более чем согласуются с данными разных источников: фонды Астраханской общественной библиотеки были сформированы преимущественно на основе купеческих собраний, подаренных библиотеке в процессе ее учреждения как самими владельцами, так и их наследниками. При изучении и анализе всего конгломерата библиотечных и владельческих признаков это предположение полностью подтвердилось.
Ядро первоначального фонда составили библиотеки нескольких лиц: Максима Даниловича Смирнова, Осипа Федоровича Лапшина – Ивана Михайловича Тулинского, Осипа Николаевича Шайкина (первого библиотекаря), Александра Шарыпина, Дмитрия Михайловича Смолина, Ивана Телепнева, Ивана Попова, Саввы Кондратьева, Николая Петровича Солодовникова, Виллибальда Швейцера (двое последних по ходатайству военного губернатора И.С. Тимирязева были награждены золотыми медалями «За полезное»(14)) и некоторых других. Перечень дается на основании выявленных на книгах владельческих записей при одновременном наличии рукописных экслибрисов, инвентарных номеров АОБ и т.п., подробное же описание этих признаков приводится далее, при характеристике каждого собрания. Библиотеки М.Смирнова, О. Лапшина – И.Тулинского являются в составе фондов редких книг наиболее значительными в качественном и количественном отношениях, представляя существенный репертуар изданий второй половины XVIII – первой трети XIX века.
Собрание М.Смирнова состоит в основном из изданий начала XIX века, хотя имеется немало изданий и более раннего периода. Экземпляры этой коллекции определяются по штемпельным оттискам нескольких видов в нижней части титульного листа: М. СМИРНОВА, СМИРНОВ, СМИРНОВА; по суперэкслибрису на корешке (золотое тиснение): М.СМИРНОВА; по аналогичным рукописным записям также на титульном листе. Относительно недавно был обнаружен экземпляр «Краткой арифметики» М. Меморского, Ч.I, изданной в Орле, в 1823 г., в типографии И.Сытина, с вплетенным после титульного листа типографским подносным листом. Приводим текст подношения, попытавшись сохранить «игру» набора и пунктуации: МИЛОСТИВОМУ ГОСУДАРЮ! / МАКСИМУ ДАНИЛОВИЧУ / Господину / СМИРНОВУ, / Господину Купцу второй Гильдии, / Почтеннейшему Любителю / СЛОВЕСНОСТИ. / с истинным высокопочитанием / и совершенною преданностию / подносит /издатель / Всепокорнейший слуга / Василий Базунов.
Осип Федорович Лапшин во всех владельческих записях (в виде скрепы: чернила, скоропись XVIII -го в.) обязательно отмечал свою сословную принадлежность, а в суперэкслибрисе (встречается реже) указывал только фамилию, имя и отчество. Типичная полистная запись: «Из книг / купца / Осипа / Федорова / Лапшина» (без даты); более информативны записи в первой (1802 г., 3-е изд.), во второй (1793 г., 2-е изд.) и четвертой (1797 г., 2-е изд.) частях «Естественной истории» Бюффона: 1. История / сия / куплена / переездом / Иванова / в Тифлис / купцом / Осипом / Федоровым / Лапшиным / марта 6 дня / 1821(2?) года. 2. Книга / сия / куплена / у Иванова / переездом / его / в Тифлис / купцом / Осипом / Федоровым / Лапшиным. 3. Книга/ сия / куплена / переездом / Иванова / в Тифлис / купцом / Осипом / Федоровым / Лапшиным. На титульном листе четвертой части четкая владельческая запись: Из книг Егора Иванова / 1820 года. (Об авторе этой записи кроме факта, сообщаемого О. Лапшиным (отъезд в Тифлис), пока ничего неизвестно. Правда, перед нами почерк не писарский, а человека образованного, уверенно владеющего пером.) Практически на всех экземплярах с записями Лапшина (кроме снабженных его экслибрисом) присутствует тисненный золотом суперэкслибрис «Из библиотеки Ивана Тулинского» или «Надворного советника Ивана Михайловича Тулинского».
До недавнего времени мы были убеждены, что первым обладателем коллекции с признаками двух владельцев является Осип Федорович Лапшин,следы которого, казалось бы, никак не проявились на астраханской территории, а Иван Михайлович Тулинский является вторым владельцем. И.М. Тулинский бесспорно проживалв Астрахани: подпись губернского казначея стоит на многих документах казенной палаты. Это мнение нашло отражение в нашей статье, посвященной книгам В.К. Тредиаковского в астраханских собраниях, - достаточно обширную выписку из этой публикации мы приводим далее. - «Из книг купца Осипа Федорова Лапшина» – данная скрепа присутствует едва ли не на всех изданиях XVIII века, хранящихся в ОНБ: это и труды Ш.Роллена, и собрание сочинений А.П.Сумарокова, и труды В.Н.Татищева, и многое, многое другое, включая подборки различных журналов XVIII века. Пока о Лапшине ничего неизвестно […]. Ясно одно, что его уже не было в живых, когда открывалась библиотека, поскольку почти на всех его книгах золотом оттиснуто на кожаном переплете имя нового владельца: «Из библиотеки Ивана Тулинского». И.Тулинский служил в губернской канцелярии. Возможно, он приобрел лапшинскую библиотеку по месту своей прежней службы и, следовательно, О.Ф.Лапшин вовсе не был уроженцем Астрахани. К сожалению, формулярный список самого И.Тулинского в фондах Астраханского государственного архива нами пока не выявлен» (15). Далее мы покажем, насколько удалось подтвердить или опровергнуть мнение, в течение длительного времени принимавшееся нами за основу.
Совсем недавно в третьей части «Российского почт-календаря с показанием расстояния между собою всех городов Российской империи» (Ч.3, кн.3. 1802) обнаружена двойная запись Лапшина, благодаря которой выясняется его бесспорная принадлежность к Астраханскому краю и во второй раз подтверждается период пребывания в нем. На свободном припереплетном листе запись чернилами: «Из книг купца / Осипа Лапшина / 1818 года.» Полистная запись: «К у / пца / астра / ханс / каго / Оси / па /Федо /рова / Лапши / на.». Переплет утрачен, поэтому мы не можем судить о том, был ли и на этом экземпляре суперэкслибрис И.М. Тулинского. Но главный сюрприз еще впереди.
Вернемся к коллекции М.Д. Смирнова. Эта коллекция рассматривалась нами как совершенно самостоятельная, никоим образом не соприкасающаяся с «лапшинско-тулинской». Но вот при подготовке к очередной выставке с полки снимаются тома «Истории о странствиях вообще по всем краям земного круга, сочинения Господина Прево», изданные Н.Новиковым в 1782 – 1787 гг. Это двадцать шесть экземпляров, занимающих целую полку, с разными владельческими записями, рукописными экслибрисами, штампами и печатями АОБ и АДС. На девятнадцати экземплярах (части II – XXI) (16) – ранее отмеченный штемпельный оттиск М. Смирнова, зато на верхней крышке мы увидели полустертый суперэкслибрис Ивана Михайловича Тулинского: факт, ранее нами не учтенный, но заставляющий пересмотреть сложившийся в наших исследованиях стереотип о принадлежности рассматриваемых коллекций.
Любопытно, что среди многих фамилий дарителей, опубликованных в разное время в местной прессе, эти три имени не приведены ни разу! Однако на всех выявленных экземплярах из коллекционной триады Смирнов – Лапшин – Тулинский присутствуют четкие признаки их принадлежности к первоначальным фондам АОБ, сложившимся к моменту ее учреждения. Возможно, никого из троих не было в Астрахани: уехали, распродав книги; умерли, оставив их по завещанию своим наследникам… Попробуем исходить из того материала, которым мы располагаем на данный момент. Все трое живы в 1814 году: И.М. Тулинский, проживая в Астрахани с 1787 г., наконец получает подтверждение «дворянского достоинства» и заодно уходит на покой в чине уже коллежского советника(17). М.Смирнов фигурирует среди подписчиков на «Письма русского офицера» Ф. Глинки: на с.209 шестой части, изданной в 1815 г., числятся «Астраханский купец Александр Петрович Сапожников. / Вольской купец Максим Данилович Смирнов.» .
О.Ф. Лапшин, как было показано выше, в 1818 году приобрел «Почт – календарь», а в 1821-м году – Бюффона. Из обнаруженного нами архивного дела известно, что в год основания библиотеки ни самого И.М. Тулинского, ни его потомков в Астрахани уже не было: «все умерли» (18); о Лапшине по-прежнему документальных сведений не обнаружено, но архивные поиски продолжаются и, возможно, многие обстоятельства будут прояснены.
Перейдем теперь к Смирнову: выявлена изданная в 1832 году и не внесенная в нашу картотеку вторая часть книги «Путешествие по знаменитым столицам Европы или новейшее описание Столичных городов разных европейских государств и находящихся в них зданий, памятников, дворцев (sic!), гуляний, окрестностей, Истории сих городов, народных характеров, обычаев и всего примечательного. / С планами описанных городов. / Перевод с Французского оригинала, изданного в 1831 году»(19) со штемпельным оттиском Смирнова (без инициала «М.»). Т. е., мы могли бы с достаточной степенью уверенности предположить, что именно М.Д. Смирнов является последним владельцем коллекции Тулинского – Лапшина и передает в Астраханскую Общественную библиотеку как свое исконное собрание, так и приобретенные позже, хотя, подчеркиваем еще раз, его фамилия не фигурирует среди имен дарителей. Скорее всего, М.Д. Смирнова действительно уже не было в живых, особенно если учесть предполагаемый «стаж» его деятельности в качестве коллекционера: на титульном листе тонюсенькой книжицы «Троякая женитьба, комедия … Г. де Туша», изданной в Санкт-Петербурге в 1778 году, мы видим старательную запись «Максима Смирнова», отличную от других, - не с этого ли периода началось собирательство? Однако продолжим сопоставлять данные из книг со сведениями из других источников. Дарственная надпись (без даты) на форзаце книги «Виргилиевы Георгики» (М.: В типографии Августа Семена, 1821г.), экземпляр которой снабжен всеми признаками первоначального фонда АОБ, т.е. рукописным экслибрисом АОБ и чередой инвентарных номеров, гласит следующее: «Дарю почтеннейшему / из Друзей моих – / Г. Николаю (подчеркнуто нами) Максимовичу / Смирнову. / (Подпись)». Подпись, к сожалению, неразборчива, но информативная ценность самой дарственной записи бесспорна: Николай Максимович не кто иной, как сын М.Д. Смирнова. Добавим, что на титульном листе присутствует один из штемпельных оттисков: «СМИРНОВА».Есть и третий Смирнов, Алексей: сначала письмоводитель, потом секретарь Городского магистрата в 1838, 1839, 1840 годы. Его подпись на документах этого периода аналогична записям от руки без инициала «М» на книгах, так что и он является родственником (сыном? внуком?) нашего коллекционера и фамильное собрание (чем не купеческое «родовое имя») в библиотеку пожертвовано, возможно, именно им.
Попробуем,в таком случае, произвести разграничение в штемпельных оттисках: возможно, штамп «М. Смирнова» принадлежит Максиму Даниловичу, выходцу из века восемнадцатого, продолжавшего пополнять коллекцию в первые десятилетия девятнадцатого века; оттиск без «М.» («Георгики» и ряд других книг) принадлежит уже сыну Николаю или Алексею. Впрочем, штампов могло быть несколько и использовать их могли в разное время все члены семьи. Из двух с половиной тысяч (цифра не окончательная) изданий XVIII – первой трети XIX вв. на долю нашей «тройственной» коллекции приходится около полутора тысяч экземпляров этого периода. Как уже было нами отмечено, в составе коллекции присутствуют самые разнообразные издания: Городовое положение 1817 года и, как мы уже видели, фундаментальный Бюффон; книги о здоровом образе жизни (Новое наставление о сохранении здоровья, пер. с французского, 1786 г., кстати, на этой книге зачеркнутая владельческая запись «Из книг Максима Смирнова»,рукописный экслибрис АОБ, несколько инвентарных номеров первоначального фонда и штемпель «СМИРНОВА»), собрания сочинений Сумарокова, Ломоносова, двуязычные и толковые словари: перечислять можно еще долго. Мы надеемся, что рано или поздно реконструкция интереснейших библиотек, сложившихся на далекой южной окраине Российской империи будет закончена.
Специальным объектом исследования провинциальные книжные купеческие собрания стали относительно недавно. В публикациях, посвященных этой тематике, оценки круга чтения провинциального купечества, состава купеческих библиотек звучали и звучат довольно «сдержанно» (по отношению, например, к чтению дворянскому) (20). Но, во-первых, по нашему глубокому убеждению, такие сравнения не очень правомерны. Они требует привлечения большого массива данных, обоснования репрезентативности и сравнительности выборки, предварительного анализа социальной роли купечества в становлении экономической, культурной жизни отдельныхокраинных регионов дореволюционной России. Сегодня массива документов, позволяющих делать такие сравнения, просто нет. Мало того, по вполне объяснимым причинам, изучение «книжной жизни» русского дворянства обеспечено значительно большим количеством сохранившихся и опубликованных источников. Можно, конечно, сам этот факт (малое количество сохранившихся источников) попытаться прочесть как характеристику недостаточной плотности контактов купечества и книги, но можно прочесть и как «пристрастность», «заданность» историков, которые до недавнего времени изучению чтения провинциального купечества внимания практически не уделяли. Можно задаться вопросом, какова может быть (должна быть) источниковая база подобных исследований? В любом случае, едва ли стоит торопиться. Наше исследование (по материалам Астраханской области) свидетельствует о значительной роли местного купечества в формировании книжной культуры региона, о том, что генеалогический метод изучения библиотечных фондов мог бы предоставить документированное подтверждение сказанному.
Перспективным обещает стать и изучение библиотеки знаменитой купеческой семьи Сапожниковых, восходящей к первой трети XIX века. Точное время поступления в АОНБ достаточно большого количества книг этой библиотеки пока неизвестно, но судя по круглому розовому штампу «Комиссариат народного просвещения. Библиотека и читальня», книги не разделили участь особняка, сгоревшего в 1919 году(21), а вошли в библиотеку комиссариата в результате целенаправленных действий его работников(22). Скорее всего, книги были переданы в нашу библиотеку вследствие приказа ЛИТО об изъятии из ведомственных библиотек и библиотек учебных заведений литературы с дореволюционной орфографией (1938 год).
Все перечисленные коллекции (и целый ряд других, далеко не столь значительных: скорее всего, это небольшие фрагменты и единичные экземпляры домашних библиотек), как уже отмечалось, были разрознены с самого начала и реконструируются библиографически.
Книги из библиотеки Астраханской духовной семинарии составляют следующий целостный массив, влившийся после 1917 года в фонды АОНБ (называвшейся тогда, конечно, иначе: губернская центральная библиотека). Мы лишь вкратце остановимся на «родословии по восходящей» применительно к самой семинарской библиотеке, которую в 1813 году, при переходе ее в новое здание, провозгласили открытой для чтения «всем желающим согражданам»(23). Действительно, даже при беглом ознакомлении с фондами становится понятно, что она действительно могла выполнять функции общественной библиотеки, обладая самыми разнообразными изданиями, вплоть до текстов деятелей французского Просвещения.
Ядро фундаментальной библиотеки АДС в основном было сформировано астраханскими иерархами: начало было положено основателем Астраханской духовной семинарии Антонием Румовским, который пожертвовал своему детищу имевшиеся у него книги, однако в фондах АОНБ не выявлено пока ни одной из них. Одним из первых поступлений стала присланная Н.И. Новиковым партия книг, изданных в его типографии (какого-либо документа с перечнем присланного не обнаружено, но запланировано выявление новиковских изданий, вышедших до 1778 года, с печатью АДС). Примерно триста книг пожертвовал проживавший в Астрахани генерал-лейтенант Н.И. Канавин (по владельческой записи выявлено пока гораздо меньше); однако самые значительные собрания, как уже было отмечено, принадлежат крупным церковным деятелям конца XVIII – начала XIX века, оставившим заметный след в русской духовной и светской культуре России, возглавлявшим в разное время Астраханскую епархию. Мы говорим прежде всего о Платоне Любарском [(?–1811) – духовный писатель, ректор Казанской семинарии, последовательно архиепископ Тамбовский, Астраханский, Екатеринославский)]; об Анастасии Братановском [Братановский – Романенко Андрей Семенович (в монашестве Анастасий) (1761-1806) – последовательно епископ Белорусский, архиепископ Могилевский, Астраханский, член Российской Академии Наук] и о Гаии ([Гаий (Такаов) (1750–1821) – епископ Моздокский, Саратовский, Пензенский, архиепископ Астраханский, составил грузинскую грамматику, положил начало осетинской письменности](23 -а). Все выявленные книги из этих библиотек «снабжены» датированными записями их владельцев, что дает прекрасную возможность реконструкции собраний для начала хотя бы в фонде редких книг АОНБ, а судьба порой забрасывала их весьма далеко(24).
В 40-е годы XIX века и позже в библиотеку влились значительные поступления (более полутора тысячи экземпляров) от архиепископов Виталия (Василия Борисовича Жегачёва), Евгения (Александра Баженова), Афанасия (Александра Васильевича Борисова)(25) и некоторых других.
Ни один дар не был сохранен как единое целое, даже представляющая особый интерес келейная библиотека (около двух тысяч экземпляров) Анастасия Братановского, о предполагаемой принадлежности которой польскому королю Августу или королю Станиславу Понятовскому обер-прокурором Святейшего Синода князем С.Н. Урусовым в Астрахань был прислан специальный запрос(26). Библиотека Анастасия Братановского, сформированная из книг, завещанных его дядей, Иринеем Братановским, и из собранных его собственными усилиями, как уже отмечалось, была растворена внутри семинарской библиотеки еще в XIX столетии, а ввиду упразднения после 1917 года и самой семинарии экземпляры из ее фундаментальной библиотеки встречаются, помимо областной библиотеки, в различных астраханских собраниях, включая частные. В настоящее время производится её библиографическая реконструкция. К сожалению, реестр собрания не выявлен до сих пор, но достаточно подробное его описание находится в книге П.С. Горючко(27). Напомним еще раз, что формально библиотека духовной семинарии была открыта всем желающим, но тот же А.М. Фадеев, лестно отозвавшись о личной библиотеке архиерея Серафима, не делает никаких упоминаний ни о семинарской библиотеке, ни о замечательной библиотеке архиепископа Виталия, возглавлявшего тогда епархию, как, впрочем, не упоминает он и об открытой в бытность его в Астрахани Общественной библиотеке.
Так называемая Репинская библиотека, будучи с самого начала отдельной городской структурой, сохранившей свою «отдельность» и в составе Астраханской общественной библиотеки, с которой она фактически была слита в годы первой мировой войны, является достоянием не только Астрахани, но и всей страны, поскольку представляет собой ценнейшее собрание, которое может быть охарактеризовано как библиофильское и научно-просветительское одновременно(28). Эта коллекция, как, впрочем, и описанные выше, представляет огромный интерес в плане изучения своего состава. Формировалась она преимущественно через столичных букинистов и содержит элементы многих знаменитых библиотек: А.С. Власова, А.И. Шувалова, А.Г. Гагарина, С.М. Воронцова, В.А. Бобринского, Д.М. Татищева, М.П. Баратаева, О.М. Бодянского, В.А. Киприанова и др. В составе Репинской коллекции выделяется пласт каталогов библиотек и коллекций, предназначенных к аукционным продажам, каталогов антикварных книготорговых фирм. Предварительное изучение многочисленных и разнообразных помет в них позволяет утверждать, что эти каталоги служили владельцу ориентиром для целенаправленного комплектования библиотеки, предназначенной в дар родному городу. К сожалению, эта уникальная библиотека также была в определенной мере расчленена в двадцатые годы прошлого столетия: часть гравюр была передана в Астраханскую картинную галерею; часть изданий по вспомогательным историческим дисциплинам попала в ГААО; часть была изъята политцензорами ОГПУ; некоторые издания до сих пор хранятся в библиотеке медицинской академии(29). – В последнем случае мы имеем яркий пример «родословия по нисходящей».
У И.А. Репина не было своего экслибриса в обычном понимании этого термина, хотя многие экземпляры имеют ряд принадлежащих ему помет, от явных: владельческих записей, разного вида суперэкслибрисов: И.А.Р.; A.R. –на книгах определенной тематики (естественно-научного содержания) и определенного периода (50-60-е годы XIX в.) – до загадочных, таких как крохотный, диаметром в полсантиметра, круглый штемпельный оттиск «N.B.» (красный, зеленый, синий, черный цвет), характерный для коллекционеров гравюр (возможно, именно этот знак имели в виду лица, знакомые с его библиотекой при жизни владельца, когда говорили, что он особенным образом помечал свои книги, не прибегая к каким бы то ни было пышным книжным знакам). Существует также целый ряд характерных карандашных и чернильных записей на русском или французском языках, относящихся к фиксации гравюр в изданиях различного типа (вид гравюры, количество, цветная или черно-белая); к местонахождению экземпляров (крепостная расстановка). Отметки последнего типа играют существенную роль при идентификации экземпляров, «выпавших» из коллекции еще очень давно и не снабженных небольшой круглой печатью «А.Г.Ц.Б. Репинская библиотека», которой книги в «Репинке» были отмечены в двадцатые годы теперь уже прошлого столетия.
«Родословие по восходящей», помимо основных фондообразующих частей, позволило вычленить следы практически всех существовавших в разные исторические периоды на территории Астраханского края библиотек различных систем, ведомств и частных лиц: начиная с библиотеки Римско-католической церкви и кончая библиотекой НКВД. Каждая из них обладает своей внутренней структурой и работа по изучению фонда каждого структурного подразделения требует долговременных кропотливых исследований. Предпринятое сотрудниками еще на самых первых шагах существования отдела графическое построение в виде достаточно сложной схемы, условно названной «генеалогическим древом», завело нас в тупик, поскольку количество и виды признаков возникали в геометрической прогрессии, но все же позволило более или менее наглядно увидеть общую картину и продолжать целенаправленно реконструировать хотя бы наиболее крупные коллекции, составившие нынешний фонд редких книг. В эпоху современных технологий имеются возможности создания программ, специально предназначенных для выявления как некогда целостных собраний, так и растворившихся в них небольших блоков и отдельных экземпляров. Нас очень заинтересовало и обнадежило выступление на XI конференции РБА 2006 заведующего отделом редких книг Государственной публичной исторической библиотеки Е.В. Воробьевой: в ее докладе «Проблемы реконструкции частных собраний: базы данных или каталог?» была представлена методика описания редких книг, разработанная в процессе реконструкции библиотек кн. А. И. Барятинского и П. В. Щапова, продемонстрированы возможности компьютерных технологий для графического изображения «генеалогического древа» реконструированных собраний.
При обсуждении доклада М.Д. Афанасьева прозвучало множество вопросов и множество интереснейших предложений, из которых руководитель семинара, Б.А. Семеновкер, выделил, как наиболее важный, вопрос о научных темах и предложил, в качестве основных, восемь взаимосвязанных тем: от методологических проблем генеалогических исследований до конкретных методических разработок. В свете проводимой нами работы, основанной – не всегда, вероятно, компетентно – на применении генеалогического метода, более всего нас заинтересовала тема № 6: «История и современное состояние библиотечной технологии», особенно история. И особенно идея «составить альбом библиотечных пометок, штампов, печатей и т.д. по типу альбомов филиграней и других знаков, которые широко используются в исследованиях письменной культуры» (30). Более чем вероятно, что создание подобного справочного пособия даже на уровне одной, отдельно взятой библиотеки, окажется гораздо более сложным и трудоемким процессом, но необходимость такового представляется очевидной.
Некоторые результаты изучения состава фондов Астраханской областной научной библиотеки, представленные нами в данной публикации, демонстрируют, как нам кажется, плодотворность применения генеалогического метода применительно к таким библиотекам, как астраханская, существующим на протяжении почти двух столетий, позволяя получить более четкую и ясную картину их возникновения и развития.

Примечания:

1. Луппов С.П. Книга в России в послепетровское время.– Л.: Наука. Л. отд-ние, 1976; Мартынов И.Ф. Частные библиотеки в России XVIII в. // Памятники культуры: Новые открытия. Письменность. Искусство. Археология / Ежегодник. – 1975. – М., 1976. – С. 101–116.

2. «Библиотека – это живой организм. И ничто в нем не исчезает бесследно»: [Изложение доклада М.Д. Афанасьева «Генеалогия библиотечных фондов» и дискуссии по докладу] // Библиотековедение. – 1999. - №3. – С. 98-107.

3. Маломётова З.А. Библиотечное дело // История Астраханского края. – Астрахань: Изд-во Астраханского гос. пед. ун-та, 2000. – С. 1037-1051; библ.: С. 1088-1091.

4. Фадеев А.М. Воспоминания Андрея Михайловича Фадеева. 1790 – 1867 гг.: В двух частях. – Одесса: В тип. Южно-Русского Общества Печатного Дела, 1897. – С. 117

5. Ахматова Е.Н. Осип Иванович Сенковский (барон Брамбеус): Воспоминания Е.Н. Ахматовой (далее: «Воспоминания»). – Русская старина. – 1889. - №. 5. – С. 273 – 312. На с. 280 читаем: «… в астраханском обществе выписывались вскладчину французские беллетристы...»

6. Hommaire de Hell, Xavier. Les Steppes de la Mer Caspienne, le Caucase, la Crimeee et la Russie meridionale: Voyage pittoresque, historique et scientifique, / par Xavier Hommaire de Hell. – Paris: Bertrand P.; Strasbourg: Yve Levrault, 1843–1845. – Т. 1. – С.460 – 461. – (Омер де Гелль, Ксавье. Степи Каспийского моря, Кавказ, Крым и Южная Россия. Путешествие живописное, историческое и научное. – Париж, 1843 – 1845 + атлас). Отметим, что вся «живописная» (т.е. описание городов, поселений, нравов, обычаев и т.п.) часть принадлежит жене ученого, госпоже Адель Омер де Гелль, известной писательнице, поэтессе. С ее именем связана знаменитая история одной литературной мистификации (см. подробно: А.С. Немзер. Затянувшаяся шутка: Вступ. ст. к книге: Вяземский П.П. Письма и записки Оммер де Гелль. М., 1990. (Забытая книга)). - Примечания: 1. Перевод на русский язык приведенных фрагментов принадлежит автору данной публикации. 2. Русское написание фамилии авторов «Путешествия» имело множество вариантов. Норма Омер де Гелль закреплена Лермонтовской энциклопедией (М., 1981, с.353).

7. По всей видимости речь идет о следующих изданиях:1. Барант, А.-Г.-П.-Б. (1785 – 1866), политический деятель, историк и публицист. Шумный успех изданной в 13 томах «Истории герцогов Бургундских дома Валуа» открыл Баранту двери Французской Академии (1828); 2.Возможно, имеются ввиду заключительные тома знаменитой шеститомной «Истории упадка и разрушения Римской империи» Э. Гиббона (1737 – 1794), в которых автор рассматривал историю Византийской империи. 3.Речь с большой долей вероятности идет о трехтомном сочинении известного французского историка О. Тьерри (1795 -1856) «История завоевания Англии норманнами», вышедшем в Париже в 1825 году. 4.Трактат по геологии, да и, пожалуй, вышеперечисленные книги, Адель Омер де Гелль скорее всего видела в доме Фадеевых: о неординарной личности Елены Павловны Фадеевой, жены Андрея Михайловича, и ее ученых занятиях ходили легенды. – См. об этом: Фадеев…, С. 220 – 222, 197, а также ссылку № 11.

8. Аксаков И.С. Письма к родным. 1844 – 1849. – М.: «Наука», 1988. («Литературные памятники»). – С.81.

9. Аксаков И.С. Там же, с.125.

10. Ахматова Е.Н. Воспоминания … с.281. Не совсем ясно, кому принадлежит авторство переведенной Е.Н. Ахматовой повести. В каталоге РНБ среди переводов на русский язык сочинений графини Даш (настоящее имя: Габриэль де Сен-Марс, Анн Систерн де Куртира) есть следующая карточка: Малтийский (Sic!) кавалер. Повесть, взятая из дневника молодой чувствительной девушки. Пер. с фр. А.В. - М., 1852. В электронном каталоге Национальной библиотеки Франции (НБФ) среди двухсот пятидесяти записей нет ни одной, которая хоть в чем-то соответствовала бы тексту перевода заглавия. Но, быть может, графиня перевела роман немецкого писателя Карла Франца Фан дер Фельде «Мальтийский кавалер»? Но и записи на французском языке, свидетельствующей, что он переводился на французский язык, в каталоге НБФ мы не обнаружили. Точный ответ может быть получен лишь при сопоставлении самих текстов.

11. Ахматова Е.Н. Там же, с. 281. В настоящее время астраханский писатель А.С. Марков, располагая уникальными архивными материалами (копиями рукописных воспоминаний Е.Н. Ахматовой, в которых содержится много интересных сведений об Астрахани и ее жителях), работает над книгой о Е.Н. Ахматовой А.С. Марков подтвердил факт неизбежно близкого знакомства Елизаветы Николаевны с Еленой Павловной Фадеевой и сообщил автору статьи любопытные подробности о знакомстве их обеих с французской путешественницей.

12. Аксаков И.С. Там же, с.75; Не менее саркастические наблюдения находим у А.М. Фадеева: «… почетнейшим из наличных помещиков считался губернский предводитель дворянства Милашев:…из простолюдинов Саратовской губернии… (Куракин, Безбородко и пр. в Астрахань не заглядывали…): А.М.Фадеев… с.121.

13. Открытие публичной библиотеки в Астрахани, 19 июня 1838 г. (сообщено) / [Рыбушкин М.В.]. // Астраханские губернские ведомости. – 1838. – Прибавление к №26. – С.73 – 74..

14. Маломётова З.А. Астраханская Публичная библиотека: К истории создания // Новая библиотека. – 2004. - № 7 (43). – С. 24 – 27;её же: «… Для удовлетворения любознательных умов к дальнейшему образованию». – Волга. – 2003. - № 95 (3 июля). – С.4.
Следует отметить, что, судя по документам о награждении, Солодовников пожертвовал 3000 томов, но за все время существования отдела не выявлено ни одной книги с каким бы то ни было владельческим знаком, ему принадлежащим. Исключением является книга Н.А. Нефедьева «Подробные сведения о волжских калмыках» (Санкт-Петербург, 1834) с дарственной надписью: «Любезнейшему и почтеннейшему куму Николаю Петровичу Солодовникову в знак памяти Н. Нефедьев. 1 генваря 1835 Астрахань». На нижней части корешка именно этого экземпляра угадывается суперэкслибрис «н.солодовников» Следовательно, мы можем предположить следующее: а) достаточно большой массив «безымянных» экземпляров принадлежит Н.П. Солодовникову; б) коллекция Смирнова – Тулинского – Лапшина перешла к Н. Солодовникову.

15.Маломётова З.А. К вопросу об инскриптах на книжных памятниках XVIII века в астраханских собраниях // Гуманитарные исследования. – 2004. - № 2(10). – С.73.

16. Отсутствуют ч. I и XXII, а на ч.II - знакомое сочетание скрепы О.Ф.Лапшина и суперэкслибриса И.М. Тулинского. Ч.VIII, XVIII, XXI - с владельческой записью архиепископа Анастасия Братановского, ч. XII – c записью архиепископа Гаия.

17. ГААО. Ф.375. Оп.1. Д. 53. Л.4.

18. Там же. Л. 11.

19. Издано в 1832 г. в Москве, в типографии Лазаревского института восточных языков. Перевод с фр.: Ch. Malo (1790 – 1871). Les capitales de l’Europe. Promenades pittoresques. – P., [1825 – 1830]. На русский язык был переведен и дополнен сведениями из русскоязычных изданий том, посвященный Санкт-Петербургу и Москве.

20. Суворова М.В. Круг чтения русского купечества в конце XVIII – первой половине XIX в. // Проблемы источниковедения истории книги. Межведомств. сб. науч. тр. М.: МГУП, 2000; Неклюдов Е.Г., Пирогова Е.П. Опись имущества верхотурского купца-заводчика А.В. Зеленцова // Уральский археографический альманах. 2005. Екатеринбург: НПМП «Волот», 2005. – С. 364 – 377; Пирогова Е.П. Библиотека купцов-заводчиков Зеленцовых (реконструкция) // там же. – С. 377 – 392.

21. Марков А.С. Из книжного собрания Сапожниковых // История Астрахани в событиях и фактах: Исторические очерки. – Астрахань: Форзац, 1996. – С.123.

22. Маломётова З.А. Библиотечное дело… - С. 1047; ГААО. Ф.1362. Оп.1. Т.1. Д.74. Л.28.

23. О библиотеке АДС см: Леонтьев Н.Ф. Краткий очерк Астраханской духовной семинарии // Астраханские епархиальные ведомости (далее АЕВ). – 1892.- № 17. – С. 517 – 519. (Примеч.: публикация является перепечаткой из газеты «Астраханские губернские ведомости», 1873.); Лебединский Я.В. Некоторые сведения о библиотеке Астраханской семинарии. // АЕВ. – 1877. - № 39. – С. 3 – 9. - № 40. С. 3 - 9; Марков А.С. Астраханская книжная старина. – Волга. – 1988. – №2. – С. 175 – 180.

23-а. Благонравов М.Д. Архиереи Астраханской епархии за 300 лет ее существования, с 1602 до 1902 года. – Астрахань: Тип. П.С. Цейхенштейна, 1902; Горючко П.С. Анастасий Братановский, архиепископ Астраханский и Кавказский. – Астрахань: Тип. В.Л. Егорова, 1902; Пальмов Н. К сведениям о личности архидиакона Гайоза, впоследствии архиепископа Астраханского и Ставропольского // Христианский Восток. – 1913. – Т. II. – Вып. 1. – С. 37 – 54; и др.; См. также personalia, большая часть которых принадлежит А.В. Дубакову, в «Православной энциклопедии» (выходит с 2000г.).

24. Книги Гаия с его владельческими записями и штампом Ярославской (!) духовной семинарии: «Древняя история об египтянах…» и «Римская история» Ш. Роллена, «История о римских императорах» Ж.-Б.-Л. Кревье – хранятся в Ярославском музее-заповеднике. См.: Гулина Т.И. Книги гражданской печати 1708 – 1800 гг. из собрания Ярославского музея заповедника: Каталог. – Рыбинск, 2003. – Более чем вероятно, что их привез в Ярославль переведенный туда в 1824 году из Астрахани архиепископ Авраам (Шумилин), возглавлявший Астраханскую епархию в течение двух с половиной лет вскоре после кончины Гаия. – См.: Благонравов М.Д. Архиереи Астраханской епархии… – С. 98 – 99.

25. [ Лебединский Я.В.]. О распределении книг библиотеки покойного архиепископа Афанасия. – АЕВ. – 1877. - № 27. – С. 13 –14.

26. Горючко П.С. Анастасий…: С.40-44 и 63.

27. Горючко П.С. Там же: С.44.

28. Репинская коллекция привлекала к себе внимание еще при жизни своего владельца, поэтому публикаций достаточно много, однако достоверных сведений, основанных на архивных документах, ни о владельце, ни о самой коллекции не имелось. На протяжении ряда лет сотрудниками библиотеки и картинной галереи ведутся интенсивные архивные поиски и разностороннее изучение коллекции, результаты исследований позволяют говорить о подготовке книги, посвященной интереснейшей коллекции и ее владельцу. Приведем в качестве примера несколько разноплановых публикаций: Маломётова З.А. Библиотечное дело… - С. 1045 – 1046; её же. Два автографа из коллекции И.А.Репина: [Об автографах К.А. Тимирязева и чешского переводчика Алоиза Дурдика] // Актуальные проблемы теории и истории библиофильства. Материалы VI Международной научной конференции. – СПб.: Изд – во Российской национальной библиотеки, 1997. – С. 46 – 48; Талипова Е.С. «Подлинный автограф есть нечто живущее – частица самого автора…»: Об автографе С.Н. Глинки: (автогр. в коллекции И.А.Репина) // Библиофил. Люди, рукописи, книги: Сб. № 3. – М., 2000. – С.126 – 129; Захарова Р.А. Портрет коллекционера: [История портрета И.А.Репина] // Б.М. Кустодиев и русская художественная культура. Материалы Всероссийской научной конференции 14 – 16 мая 2003 года. Астрахань: Изд – во Астраханского гос. ун - та, 2003. – С. 14 – 20.

29. Маломётова З.А. Судьба библиотеки И.А. Репина // Судьбы библиотек дореволюционной России: 20 – 30-е гг. Конференция 1 – 3 окт. 1996 года. Тезисы сообщений. – СПб.: Изд – во Российской национальной библиотеки, 1996. – С. 82 – 83. (К сожалению, в данном сборнике имеются типографские погрешности, искажающие суть изложения многих публикаций, в том числе и нашей.)

30. «Библиотека – это живой организм. И ничто в нем не исчезает бесследно»: [Изложение доклада М.Д. Афанасьева «Генеалогия библиотечных фондов» и дискуссии по докладу] // Библиотековедение. – 1999. - №3. – С. 107.

_______
В сб.: Книжное дело на Северном Кавказе: история и современность. Вып. 4. Часть 1. Сборник статей / КГУКИ. Краснодар, 2007. – С. 5 – 24.